Психологическая беседка. Архив

[Танюша_]

И-ра, да хоть свинг-вечеринки

 

[k_ja_ra]

з суседняй тэмы. Парада, як лепей перажыць вось гэта вось усё.

12. Заниматься спортом, перейти на здоровое питание, думать о важном, читать книжки

а гэта дакладна не ўнутраная эміграцыя? І калі не, то ў чым розніца?

 

[Igra]

Внутренняя эмиграция, на мой взгляд, предполагает неприятие, отсутствие лояльности к происходящему, но пассивное, которое выражается и озвучивается только в узком круге единомышленников. То есть это не безразличное состояние. В то время как вышеописанное из цитаты может быть вполне ровным, что называется "не брать до головы".

 

[k_ja_ra]

а я прыходжу да таго, што зусім не адчуваю розніцы.
Чалавек абстрагуецца ад рэальнасці, займаючыся выключна сваімі ўласнымі справамі. У добрым сэнсе гэтага слова. Займаючыся сабой, дзецьмі, сям'ёй, яе справамі, захапленнямі, працай і г.д. І збольшага з наваколлем ніяк не перасякаецца. Болей за тое, крытычна не хоча перасякацца. А як толькі яго з яго ўласных спраў выдзёргіваюць і ён са свайго "дамка" вымушана выходзіць у "свет", яго гэта злуе і раздражняе.
Па-мойму, гэта і ёсць унутраная эміграцыя... Я, напэўна, так яе разумею.

 

[Igra]

Власть сильна тогда, когда её поддерживает народ. Именно поддержка народа обеспечивает её легитимность. Простейшая форма поддержки, когда человек считает эту власть своей. Это означает, что он признаёт за властью право на господство.

Кое-кто, зная это правило, пытается его обратить против власти. Такой человек думает, что если он не будет считать эту власть своей, то тем самым он подорвёт её легитимность. И, в сущности, он прав. Конечно, его индивидуальная позиция многого не решает, но лавина состоит из множества камней, и если значительное количество людей отвернётся от власти, власть почувствует, что почва уходит из-под ног, и у неё начнутся проблемы.

Однако палка - всегда о двух концах. Второй конец ударяет по тому, кто отказывает власти в праве на господство. От того, что человек теперь будет говорить «эта власть», власть сразу же никуда не денется. Никуда не денется и человек. По правде говоря, логика его позиции такова, что ему следовало бы уехать в эмиграцию. Какой смысл находиться под властью, которая не твоя? Ты будешь чувствовать себя неуютно, любое действие власти будет тебя раздражать; иначе говоря, ты будешь находиться под гнётом, даже если власть вовсе и не думает его создавать.

У уехавшего в эмиграцию в картине мира могут быть позитивные тона: ему может нравиться егоновая среда обитания. У того, кто остаётся во внутренней эмиграции, никакого позитива не наблюдается. Весь его позитив приходится на ожидания: он ждёт, что «эта власть» уйдёт, и начнётся новая эпоха, которая будет строиться так, как ему хочется. История никого не учит, иначе бы люди знали, что ожидания не сбываются, и всё получается не так, как рисуется в мечтах. Поэтому смена власти обычно выглядит как катастрофа. Но, слава Богу, катастрофы случаются нечасто. И власть не исчезает только потому, что кто-то решил уйти во внутреннюю эмиграцию.

Выбор в пользу внутренней, а не внешней эмиграции может быть обусловлен банальным отсутствием возможности уехать. Но встречается и осознанный выбор: человек различает «эту власть» и «мою страну». Он говорит, что моя страна достойна другой власти; что со своей страной нельзя расставаться, надо просто дождаться перемен. Вроде бы, такой человек имеет право считать себя патриотом. Однако на поверку патриотизм этот оказывается весьма странным. Внутренний эмигрант желает действующей власти всего плохого, и побольше. Поэтому он радуется её неудачам, жаждет их, подталкивая власть мыслью в сторону провала. Но пока власть реализует своё право на господство, её неудачи оборачиваются неудачами страны и бедствиями для населения. Получается, что внутренний эмигрант радуется, когда становится хуже. Он желает своей стране далёкого счастья, предвкушая, что прямо сейчас она ввергнется в бездну. А если этого не происходит, он разочаровывается и в стране и в народе, который имеет глупость по-прежнему поддерживать «эту власть».

Сам человек при этом духовно разрушается. В нём остаются только злость, скепсис и сарказм. Ему всё кажется прогнившим, и ничего хорошего он уже не видит. То хорошее, что случается вокруг него, он воспринимает как обман и мираж. Объединяться с другими он может только для критики и разрушения, поскольку в созидательную силу больше не верит. Длительная внутренняя эмиграция приводит к духовной смерти.

В воспоминаниях княгини Мещерской есть выразительный эпизод. Она с маленькой дочкой живет в общем дворе, «трудовой жизнью». И вот девочка кричит матери с улицы что-то на привычном французском. Героиня в ужасе. Она лихорадочно наставляет дочь: Забудь, что ты знаешь французский! Забудь, что ты знаешь немецкий!.. Бесконечные умолчания, искажения и маскировки — одна из черт советской жизни. Неполные биографии и автобиографии, вымаранные страницы жизни, забытые знакомые… Многие семьи десятилетиями жили в таком режиме. Недаром мучения с въедливыми анкетами — один из сюжетов прозы 20-х годов. Сейчас пишутся научные труды о «стратегиях выживания» «бывших» людей. Для многих «бывших» вытеснение из жизни (невозможность получить образование или рассчитывать на профессиональную карьеру, травля как «чуждого элемента» и т.п.) открывало иные пространства существования. Хорошо известно о том, как трепетно хранили традиции чины полков императорской армии в зарубежье. Существовали полковые объединения, издавались листки и журналы, нередко рукописные, ротапринтные, тщательно собирались свидетельства боевой деятельности, поддерживалась связь между однополчанами, жившими в разных странах. Однако и в СССР происходило нечто подобное. Чины прежних полков, офицеры прежде всего, поддерживали связь. Старались помогать неимущим и престарелым. Собирались на полковые праздники, на день Св. Георгия. Эти офицеры в большинстве своем служили в Красной армии, однако их прежняя жизнь продолжалась в скрытых от постороннего глаза формах. Корпоративные связи оказывались очень сильны, их не отменяла красная звезда на фуражке.
.......................У победителей тоже разыгрывались драмы: в середине 1920-х, в самые благополучные нэповские годы, количество самоубийств среди партийцев на порядок превышало средний показатель по стране. Были уходы гораздо менее заметные. Это то, что получило название — внутренняя эмиграция. Нередко люди годами и десятилетиями жили как бы в разных пространствах.
...............................................При этом некоторые профессии аккумулировали весьма колоритные кадры и… позволяли им выжить. Например, геологи. Профессия нужная, требующая квалификации, и в то же время свободная, позволявшая бродячую жизнь подальше от начальства. Разные там встречались типы.

Я жил во внутренней эмиграции до 50 лет. В отрочестве, юности, ранней молодости не отдавал себе в этом отчета. В эти годы просто не думаешь, какой сценарий предпочел, по эгоизму. А когда немного повзрослел и смог посмотреть на себя со стороны, то обнаружил, что я, оказывается, внутренний эмигрант и пространство моей жизни — внутренняя эмиграция. Это не уход от жизни. Напротив, жил полнокровно, полномерно. И вся наша братия пишущих стихи. Другое дело, что мы были аввакумовцы, как называла Ахматова конкретно нашу четверку. То есть не соотносили себя с режимом ни на каком его уровне, ни ради каких поблажек.

О нас с пристрастием расспрашивали вызываемых в Большой дом, и самих тягали, одного ошельмовали, судили, сослали. Но это было выносимо — свинство, и все. И вдруг через десятилетия ты сталкиваешься с предельно наглядным, непонятно как до сих пор не замеченным отсутствием социальной стороны своего сознания. С ее ампутированностью. Политика, интерес к которой ты в себе придушил, для тебя закрытая зона. Экономика, которую воплощал в себе Госплан, — темный лес. История — туда-сюда, петришь на уровне домохозяйки. Остальное некритически повторяешь за кем-то, кто симпатичен, и опровергаешь, слыша от того, кто не по тебе.

Тут появляется свежее поколение, или не свежее, но себе на уме, и начинает всех, кто не они, топтать. Вы такие, вы сякие, прожили свои 50, 60, 70 позорно, забились в норы, забоялись хоть как-то повлиять на власть, вмешаться. Вот Мандельштам ваш не чуял под собой страны и доигрался, а Пастернак мирился с пятилеткой, так Сталин ему звонил. Ты возмущен, ты рассказываешь, как было, ты уверяешь, что они не знают, о чем говорят, у них нет права. При этом в мозгу промельк: а черт его знает, может, и надо было (тебе, тебе, не Пастернаку с Мандельштамом) чуять и мериться, а не презирать внутренне-эмигрантски. И тогда бы сейчас румянец играл на твоих щеках, чего мечтал добиться от своих героев Зощенко.

k_ja_ra, вот это для меня близко про внутреннюю эмиграцию. Ощущения, оттенки. Точнее не передам. А то, что ты описала по мне, скорее, сродни мещанству.

 

[Mahima]

Igra, а кто автор третьей части?

 

[Igra]

Катерина, Анатолий Найман.

 

[Orion]

а я прыходжу да таго, што зусім не адчуваю розніцы.

а какая разница как это называется?

 

[Mahima]

Пофигизм и уход в себя от неприятной реальности с осознаванием, что изменить ее сейчас невозможно, - это разные состояния, как по мне.

 

[Orion]

Пофигизм и уход в себя от неприятной реальности с осознаванием, что изменить ее сейчас невозможно, - это разные состояния, как по мне.

и одно может быть следствием другого..

 

[Mahima]

и одно может быть следствием другого..

человеку, которого реальность беспокоит, пофиг не будет.
А пофигиста она не беспокоит изначально.

 

[Polianka]

человеку, которого реальность беспокоит, пофиг не будет.
А пофигиста она не беспокоит изначально.

беспокоить может тоже по-разному
может пугать, а может "спокойно" беспокоить

 

[Magda]

Polianka, спокойно беспокоить это как?

 

[Polianka]

Polianka, спокойно беспокоить это как?

ну вот не могу пока словами это объяснить

 

[Magda]

Это слова с противоположным смыслом

 

[Mahima]

а может "спокойно" беспокоить

я не о степени. Я о сути.
У пофигиста нет неправильного явления. Он о нем не знает, не видит его. Ему все равно.
В случае внутренней эмиграции есть знание о неправильном. Оно беспокоит, хоть и без внешней активности.

Polianka, спокойно беспокоить это как?

Ну да, бьют у нас на митингах...се ля ви. Мне не страшно, но хотелось бы, чтобы так не было. Но вообще ровно.
))) как-то так,видимо.

 

[Polianka]

Ну да, бьют у нас на митингах...се ля ви. Мне не страшно, но хотелось бы, чтобы так не было. Но вообще ровно.
))) как-то так,видимо.

не, наверно что-то типа
ты знаешь, понимаешь, что надо менять
но вцелом тебя не цепляет так, чтоб нервничать или бояться...

 

[Magda]

но вцелом тебя не цепляет так, чтоб нервничать или бояться...

это вполне подходит под "не беспокоит"

 

[Polianka]

это вполне подходит под "не беспокоит"

но это не подходит под пофиг

 

[И-ра]

спокойно беспокоить это как?

это как 2 вида страха. Один когда идешь по темному переулку и за тобой настойчиво идет мужчина, а второй - когда смотришь по ТВ как актриса идет по темному переулку, а за ней идет мужчина.