Для настроения.
Нравится мне читать одного человека, Вячеслава Вето. Он тоже терапевт, психолог, у него пятеро детей, сложная жизненная история, пишет о себе, своих мыслях и чувствах. И раз тут тема про подростков, хочу поделиться двумя его постами про старшего сына и дочь-подростка. Про не идеального папу, но очень любящего.
***
Где-то с год назад, может чуть больше, я написал заметку, которую так и не опубликовал.
Потому что было совсем не смешно.
Потому что было ****ец как больно.
Словно у меня из груди вырвали порядочный такой кусок меня.
И этот кусок пошел себе гулять своей жизнью.
А я так и остался.
И мне было не до того, чтобы что-то там публиковать…
"Когда мой старший сын заявил мне, что больше не хочет со мной жить, и что ему вообще ничего больше от меня и от моей семьи не нужно, я выл три дня…".
И он-таки свалил.
И не хотел меня видеть.
И даже слышать какое-то время.
И когда прошла первая волна боли и гнева, а вместе с ней прошло отчаянное желание тоже послать его куда подальше и забыть все это как страшный сон, началась работа.
И пришлось въебывать.
И терапия два раза в неделю первое время.
Потому что я не хотел его терять.
Терять окончательно.
Все что угодно, только не это.
НИ-ЗА-ЧТО.
Потому что он мой первенец.
Он мой старшенький.
Потому что он был первый, кого я учил ходить.
А потом ездить на велосипеде.
Потому что когда он появился, мне было 28, и я видел, как он появился.
А сейчас мне 45, и мы знакомы с ним уже почти 17 лет.
Целых 17 лет.
И что я его отчаянно люблю.
Я его так люблю, просто сил нет.
И мне оставалось только одно: выкинуть куда подальше свою ебучую гордость и постараться его услышать.
Постараться понять.
Я отчаянно хотел его понять.
Я изо всех своих сил где-то там на краешке своего сознания держался за одну единственную спасительную мысль: всем этим он просто хочет мне что-то сказать.
И что он все еще любит меня.
И что я ему все еще нужен.
Но, похоже, я его чем-то очень достал.
Или он просто вырос, а я этого не заметил…
…
Это был очень сложный год.
И, как мне кажется, я его услышал и понял…
…
Вчера он мне позвонил, поздно, что случается крайне редко.
Потому что обычно мы с ним перекидываемся сообщениями и песнями во вконтакте.
И сказал следующее:
Пап, ты знаешь, я последнее время много думаю про уважение, и, знаешь, я никогда не понимал, что это такое.
А сейчас понял.
Я понял, что тебя я точно уважаю.
И мне показалось, что где-то там в том далеком вечернем трамвае или автобусе, в котором он ехал куда-то, он заплакал.
А может быть мне это только показалось.
Потому что я сам заплакал.
Это было так неожиданно.
Это было офигительно.
Это как если вам вдруг выдали справку, что вы хороший отец.
А вы сомневались.
Я думаю, что я еще кучу раз налажаю в отношениях с ним.
Не сразу услышу.
Не сразу пойму.
Но теперь я уже точно знаю, что все можно изменить.
И исправить.
В любой момент.
Даже если в ваших отношения с вашим ребенком наступила полная жопа.
Потому что дело не в том, что вы ошиблись.
Все ошибаются.
Главное в том, чтобы потом самому сделать шаг навстречу.
И начать разговаривать.
И захотеть услышать.
Захотеть понять.
Потому что никто кроме вас этого не сделает.
Потому что он мой сын.
А я его отец.
И это навсегда.
***
Привез дочь на экзамен по японскому.
При посольстве.
Регистрация за месяц, паспорт, бумажки разные, и потом сертификат (очень надеюсь).
Одним словом, все по-взрослому.
Сижу, ее жду.
Волнуюсь.
Утром мы с женой все предлагали ей валерьяночки выпить.
И были нещадно посланы.
И правильно, нечего к подростку приставать со всякой ерундой.
Я-то сам выпил, да, похоже, нужно было еще с собой взять.
Видать, старею, сентиментальность так и зашкаливает.
Или это любовь.
Вот прямо сейчас пишу о ней и слезы наворачиваются.
15 лет.
Маленький лосенок.
С меня ростом.
А еще недавно была такая крошка.
Такая лапочка.
Но я вот о чем думаю.
Если все хорошо пройдет, то и слава богу.
А если нет?
И я ведь не про то волнуюсь, сдаст она экзамен или нет.
Мне, понятное дело, не пофиг, но не это главное.
Я-то уверен, что она сдаст.
А если нет, так и ничего страшного.
Значит потом как-нибудь.
Я про то волнуюсь, как ей это будет, если она не сдаст.
И про то, как мне при этом быть.
Как себя вести?
Как поддерживать?
Что - говорить?
А чего - нет?
С ней ведь сейчас как?
Неловкий шаг в сторону - расстрел на месте.
Ляпнул чего лишнего - и тут же получаешь ****юлей.
И ведь никогда заранее не угадаешь, понравится ей, или все-таки ****юлей.
Ну прям вот как по минному полю ходишь.
И, слава богу, про каждую мину потом удается с ней поговорить, выяснить.
И потихоньку карта вырисовывается...
Такая наша доля родительская.
Переживать про них.
Стараться понять.
Поддерживать.
И получать по шапке время от времени.
И, поправив шапку, продолжать любить.
Продолжать поддерживать.
А куда деваться?
Некуда.
Да и не хочется никуда деваться.
Ведь в этом-то и есть весь кайф про детей.
А другого кайфа я и не знаю.
Нравится мне читать одного человека, Вячеслава Вето. Он тоже терапевт, психолог, у него пятеро детей, сложная жизненная история, пишет о себе, своих мыслях и чувствах. И раз тут тема про подростков, хочу поделиться двумя его постами про старшего сына и дочь-подростка. Про не идеального папу, но очень любящего.
***
Где-то с год назад, может чуть больше, я написал заметку, которую так и не опубликовал.
Потому что было совсем не смешно.
Потому что было ****ец как больно.
Словно у меня из груди вырвали порядочный такой кусок меня.
И этот кусок пошел себе гулять своей жизнью.
А я так и остался.
И мне было не до того, чтобы что-то там публиковать…
"Когда мой старший сын заявил мне, что больше не хочет со мной жить, и что ему вообще ничего больше от меня и от моей семьи не нужно, я выл три дня…".
И он-таки свалил.
И не хотел меня видеть.
И даже слышать какое-то время.
И когда прошла первая волна боли и гнева, а вместе с ней прошло отчаянное желание тоже послать его куда подальше и забыть все это как страшный сон, началась работа.
И пришлось въебывать.
И терапия два раза в неделю первое время.
Потому что я не хотел его терять.
Терять окончательно.
Все что угодно, только не это.
НИ-ЗА-ЧТО.
Потому что он мой первенец.
Он мой старшенький.
Потому что он был первый, кого я учил ходить.
А потом ездить на велосипеде.
Потому что когда он появился, мне было 28, и я видел, как он появился.
А сейчас мне 45, и мы знакомы с ним уже почти 17 лет.
Целых 17 лет.
И что я его отчаянно люблю.
Я его так люблю, просто сил нет.
И мне оставалось только одно: выкинуть куда подальше свою ебучую гордость и постараться его услышать.
Постараться понять.
Я отчаянно хотел его понять.
Я изо всех своих сил где-то там на краешке своего сознания держался за одну единственную спасительную мысль: всем этим он просто хочет мне что-то сказать.
И что он все еще любит меня.
И что я ему все еще нужен.
Но, похоже, я его чем-то очень достал.
Или он просто вырос, а я этого не заметил…
…
Это был очень сложный год.
И, как мне кажется, я его услышал и понял…
…
Вчера он мне позвонил, поздно, что случается крайне редко.
Потому что обычно мы с ним перекидываемся сообщениями и песнями во вконтакте.
И сказал следующее:
Пап, ты знаешь, я последнее время много думаю про уважение, и, знаешь, я никогда не понимал, что это такое.
А сейчас понял.
Я понял, что тебя я точно уважаю.
И мне показалось, что где-то там в том далеком вечернем трамвае или автобусе, в котором он ехал куда-то, он заплакал.
А может быть мне это только показалось.
Потому что я сам заплакал.
Это было так неожиданно.
Это было офигительно.
Это как если вам вдруг выдали справку, что вы хороший отец.
А вы сомневались.
Я думаю, что я еще кучу раз налажаю в отношениях с ним.
Не сразу услышу.
Не сразу пойму.
Но теперь я уже точно знаю, что все можно изменить.
И исправить.
В любой момент.
Даже если в ваших отношения с вашим ребенком наступила полная жопа.
Потому что дело не в том, что вы ошиблись.
Все ошибаются.
Главное в том, чтобы потом самому сделать шаг навстречу.
И начать разговаривать.
И захотеть услышать.
Захотеть понять.
Потому что никто кроме вас этого не сделает.
Потому что он мой сын.
А я его отец.
И это навсегда.
***
Привез дочь на экзамен по японскому.
При посольстве.
Регистрация за месяц, паспорт, бумажки разные, и потом сертификат (очень надеюсь).
Одним словом, все по-взрослому.
Сижу, ее жду.
Волнуюсь.
Утром мы с женой все предлагали ей валерьяночки выпить.
И были нещадно посланы.
И правильно, нечего к подростку приставать со всякой ерундой.
Я-то сам выпил, да, похоже, нужно было еще с собой взять.
Видать, старею, сентиментальность так и зашкаливает.
Или это любовь.
Вот прямо сейчас пишу о ней и слезы наворачиваются.
15 лет.
Маленький лосенок.
С меня ростом.
А еще недавно была такая крошка.
Такая лапочка.
Но я вот о чем думаю.
Если все хорошо пройдет, то и слава богу.
А если нет?
И я ведь не про то волнуюсь, сдаст она экзамен или нет.
Мне, понятное дело, не пофиг, но не это главное.
Я-то уверен, что она сдаст.
А если нет, так и ничего страшного.
Значит потом как-нибудь.
Я про то волнуюсь, как ей это будет, если она не сдаст.
И про то, как мне при этом быть.
Как себя вести?
Как поддерживать?
Что - говорить?
А чего - нет?
С ней ведь сейчас как?
Неловкий шаг в сторону - расстрел на месте.
Ляпнул чего лишнего - и тут же получаешь ****юлей.
И ведь никогда заранее не угадаешь, понравится ей, или все-таки ****юлей.
Ну прям вот как по минному полю ходишь.
И, слава богу, про каждую мину потом удается с ней поговорить, выяснить.
И потихоньку карта вырисовывается...
Такая наша доля родительская.
Переживать про них.
Стараться понять.
Поддерживать.
И получать по шапке время от времени.
И, поправив шапку, продолжать любить.
Продолжать поддерживать.
А куда деваться?
Некуда.
Да и не хочется никуда деваться.
Ведь в этом-то и есть весь кайф про детей.
А другого кайфа я и не знаю.
(ударным трудом)
