C наступающим Новым годом, дорогие мои чело-веки!!! Новизны всем вам: новых встреч, новых идей, чувств, дел, взглядов, новых ступенек и добрых старых друзей, любви, счастья и мира всем вам и вашим близким)
Punto, Вы меня простите и спасибо Вам за наш диалог, но прошло так много времени и так много изменилось, а вопросов Вы в нем затронули тоже так много и вопросов на мой взгляд небезинтересных, что только бы и побеседовать, но как говорится «Нельзя объять необъятное»(С) . Если будет у Вас желание, я Вам предложу некоторые из них и спокойненько поговорим, а пока вот только нечто вроде резюме без «разгромного манифеста»(С) (ну как Вы могли такое подумать, я же «за» Вас, а не «против» Вас).
Поясню только о грехе и о невопросе о рамках . О рамках ожидаемой т.н. «последней мировой» и о рамках христианства Вы в общем-то писАли достаточно в этом диалоге и в своих ранних сообщениях, потому у меня вопроса и не возникло. Ваше понимание святости и греха также достаточно раскрывает эти рамки. Вот о грехе Вы пишете:
«Ну, тут дело в том, что возражение Елены надо читать как предложение. По сути она говорит:"А давайте, все-таки, будем считать слово грех христианским термином, с соответствующей смысловой нагрузкой!".
А я ей недоумеваю:"Ну давайте. А зачем?"» Зачем? Да затем, что диалог-то наш сводится к Вашему определению святости в Православии, а святость есть свобода от греха, в святости/обОжении/богоподобии призвание человека «Будьте святы как Свят Отец ваш Небесный.. будьте святы как Я Свят»(С) и потому как понимается грех, соттветственно понимается и святость. Понимается грех в его «вульгарно-бытовом понимании»(С), так же понимается и святость. Вот Ваше первоначальное определение «Святой -- это звание, присуждаемое посмертно. Можно добавить: за особые заслуги в развитии учения», которое после Ваших пояснений звучит следующим образом Святой - звание, присуждаемое адепту посмертно за 1)образцовое нравственное поведение («где-то так»(С)), т.е. полнота неких нравственных совершенств (бегрешность) как результат логического осмысления религиозного учения и реализации его в своей жизни как привнесение очередного факта в копилку знаний о христианстве, либо же за 2)истолкование учения/продукта развития социума образом, повышающим его адекватность научно познаваемому физическому миру, что также является одновременно и фактом, это учение подтверждающим. Критерии присуждения святости на современном этапе искажены, «кривые». Приведу-ка я Вам слова П.Флоренского о святых и святости, а Вы «найдите десять отличий», но лучше одно существенное: « Когда мы говорим о святой Купели, о святом Мире, о Святых Дарах, о святом Покаянии, о святом Елее…и т.д…, то мы прежде всего разумеем именно не-от-мирность всех этих Таинств. Они – в мире, но не от мира. Действуют на мир и миром могут усвояться… Святой – это прежде всего «не»… Святое – выделенное, но выделенное ради иных, новых определений… открывающее реальность иного мира. Эту реальность наша современная мысль склонна приравнять к нравственное силе, разумея под святостью полноту нравственных совершенств… ибо нравственность при этом мыслится как сила этого же, дольнего мира, и притом субъективная…Но напрасны бессильные покушения на понятие святости. Уже само словоупотребление свидетельствует против таких покушений: когда говорится о святой одежде, о святой утвари, о святой воде, о святом храме и т.д., то здесь речь идет о совершенстве отнюдь не этическом, а – онтологическом… И если мы человека называем святым, то этим мы не на нравственность его указываем – для этого есть и соответствующие слова, - а на его своеобразные силы и деятельности, качественно не сравнимые со свойственными миру, на его вышемирность, на его пребывание в иных сферах, не доступных обычному разумению… Нравственность же такого человека, не входя в состав самого понятия святости, отчасти служит одним из благоприятных условий его вышемирности, отчасти же проявляется как следствие таковой. Но связь этих двух понятий устанавливать нужно нитями нежными и очень гибкими…Называя Бога Святым, и Святым по преимуществу, источником всякой святости и полнотою святости – мы воспеваем не Его нравственную, но Его Божественную природу». А вот, что он же пишет об аскетике «науке из наук», «художестве из художеств», «искусством из искусств»: «…Созерцательное ведение, даваемое аскетикою, есть любовь к красоте, любокрасие. Сботники аскетических творений, издавна называющиеся «Филокалиями», вовсе не суть Добротолюбие в нашем, современном смысле слова. «Доброта» тут берется в древнем, общем значении, означающем, скорее красоту, нежели моральное совершенство, т.е. это «красотолюбие» . Да и в самом деле, аскетика создает не «доброго» человека, а «прекрасного» и отличительная особенность святых подвижников – вовсе не их «доброта», которая бывает и у плотских людей, даже у весьма грешных, а красота духовная, ослепительная красота лучезарной, светоносной личности, дебелому и плотскому человеку никак недоступная».
А Вы говорите, что критерии выдвижения устарели, рамки устарели…ох-хо-ох… не в этом причина …
. Знаете, что особенно приятно было? Человеческим языком все объяснялось
