- Но с их стороны это ведь поиск граней дозволенного?
- Да, это было безобразие. Поймите, я не оправдываю этих девиц. Безобразие есть безобразие. Вопрос для меня не о них, а о нашей реакции.
Выгнать их оттуда — это безусловно. Ну вот дальше — просто выгнать, и что? ...
И потом, поймите, покормить и поговорить – это единственная наша реакция, на которую они не рассчитывали. Но именно поэтому она и могла быть успешной.
Плюс к этому у меня есть подозрение, что если бы мы вели себя так – у нас было бы право просить у Бога чуда, чуда смягчения этих сердец: «Вот, Господи, видишь, мы не на полицию уповаем и полицию мы отослали, но, Господи, можешь Ты их простить и вразумить? Мы не просим тебя наказать их, в смысле, причинить им боль. Но можешь Ты иначе войти в их сердца?».
Есть в этих нынешних дискуссиях одна вполне атеистическая подкладка. Мне кажется, те люди, которые сейчас требуют предельных наказаний – они не оставляют места для Божьего чуда. Как милующего, так и наказующего.
Забыта не только Нагорная проповедь, но и принцип древнеримского права: «Обиды, нанесенные богам, предоставь разбирать самим богам». А богов, кстати, в том обществе было очень и очень много, и мало ли кому показалось, кто какого божка обидел и так далее. Это ж бесконечные тяжбы были бы. Вот он, мол, не так на моего гения посмотрел, слишком маленькую дозу принес в жертву моему маленькому очаговому богу и так далее.
Есть и проблема обозначения предела. Если однажды стать на путь возгонки наказания за богохульство и оскорбление религиозных чувств, то где же мы остановимся? Поедем до конечной станции – там, где нас ждут Саудовская Аравия с Пакистаном?
Это неизбежно по той причине, что традиционное (римское) право говорит, что вина человека тем больше, чем выше статус обиженного человека, а Бог как раз бесконечен. Поэтому малейшая обида, причиненная Всевышнему, имеет бесконечно плохие последствия.Значит, и кара тоже должна быть безразмерна…
Вот страшная новость из Афганистана. Там, в американской воинской части, в мусорной корзине найден полусожжённый экземпляр Корана… Ну и дальше по понятному сценарию: как только в городе об этом стало известно – митинги, стрельба и так далее, к полудню уже 8 человек убиты, а через неделю уже 30 жертв…
Поэтому я и спрашиваю: если мы начинаем идти по пути уголовного наказания за кощунства, то где остановимся? И кто нас остановит? Сами? А опыт вот этих мусульманских стран показывает – предела нет. Предела для мести и ненависти.
- Но ведь если мы будем молчать, другая сторона-то не остановится?
- А в другом случае остановится, думаете? Не будет нарастающей вражды и «сдачи»? Когда Церковь была гонимой и беззащитной, то даже комсомольцы перестали гадить нам.
Я бы надеялся не на районные суды человеческие. Я бы надеялся на Бога Вразумляющего. Надеялся бы на силу нашей молитвы: «Господи, кроме Тебя, нас никто не защитит. Ни полиция, ни дружинники православные, а потому, Господи, Ты защити нас!».
А еще стоит помнить о том, что есть храмы архитектурные, а есть храмы наших душ и тел.
И я думаю, что те люди, которые сейчас сладострастно просчитывают, как бы они вразумили отеческою дланью, да с саперной лопаткой бы… я думаю, что поругание, которое эти люди учинили в храмах своих душ, гораздо серьезнее, чем тот безобразный танец.
И еще мне не по душе «взвешенная» позиция тех, кто говорит: «Надо с ними сначала по закону, пусть полиция арестует, суд присудит срок, а затем мы к ним в тюрьму придем для душеспасительной беседы, да вдобавок по христиански попросим суд о снисхождении к ним».
Это как раз и есть логика инквизиции: «Мы же никого не сжигаем, – говорят инквизиторы, – мы просто отдаём гражданской власти. А власть их сжигает. Ах, какая неожиданность. Мы думали, эту Жанну Д’арк вы просто оштрафуете, а вы взяли вот и сожгли, ну надо же…»
Повторю: если бы я был там в ту минуту, я бы сам вспомнил и про Финееса, и про пощечину св. Николая (которой на самом деле не было)… Но сейчас та минута уже позади, а интернет — вот он, передо мной. И теперь я могу, подумав, сформулировать свою позицию.
И мне кажется, что если мы просто (без инициирования кар) будем говорить о том, что нам больно, нам горько, то тогда общественное мнение будет с нами. И тогда будет труднее таких девчонок завербовать на такую вот акцию.
И, наконец, надо разрешить себе подумать и о самом горьком — а не было ли с нашей стороны такого, что подбивало этих русских девчонок на такие действия. Мы ну ничем их не спровоцировали на такое восстание?
Сейчас в интернете только ленивый не подсказывает мне, неграмотному профессору богословия, что Христос торговцев бичом из храма выгнал.
Мой ответ один: «Тихо! Молчите! Нам очень не с руки напомнить людям, что это место в Евангелии есть». Потому что если сегодня Христос зайдет в наш храм с бичом, как вы думаете, кого Он оттуда погонит? Вы уверены, что их, а не нас?
Все Евангелие — это книга обличения своих, а не чужих.
Вот есть такая вещь, которой у нас нет. Называется «перевод смыслов» – контекстуальный пересказ Евангелия. Текст некой древней книги перелагается так, чтобы он был понятен сразу и без комментариев. И чтобы при этом современный читатель испытал ту же гамму реакций, которую испытал самый первый читатель.
В Европе есть такие попытки перевода Евангелия на современные языки. Ну, чтобы было понятно, скажите, какую должность занимал Понтий Пилат?
- …Прокуратор…
- Вижу, читали Булгакова. Но, в Евангелии этого слова нет. Прокуратором он стал через 3 года после тех событий, которые описываются в Евангелии. Это всё равно что сказать, что маршал Жуков на Холхин-Голе задал жару японским оккупантам. Он тогда не был маршалом. Так кем на самом деле был Пилат?
Вы представляете, сколько всего надо пояснять?
Мой вариант такой – посол США в Грузии. То есть, вроде бы он посланник иностранной державы, но без его ведома там никто ничего не сделает.
Дальше, вот скажем, мытари и фарисеи — это кто?
- Налоговая инспекция.
- И что? Вы ненавидите налоговых сборщиков? Вы с ними знакомы? Они вам жить мешают?
Мытарь же в те времена – это человек, который от имени государства залезает к вам в карман и забирает ваши деньги, но вы знаете, что он их кладёт в свой карман. И весь народ его дружно ненавидит. Кто это? В нашем мире это только один человек – гаишник.
А фарисеи кто такие? Никакого профессионального отношения к церкви они не имеют. Это ревнители благочестия, миряне, которые профессионально не обязаны заботиться о религиозной жизни. Это их личный энтузиазм. В фарисейском движении сбылась мечта пророков о том, чтобы именно в народной толще проснулся такой самостоятельный энтузиазм. Любой наш батюшка тоже мечтает, чтобы его прихожане вот так же бдели и заботились об исполнении закона церковного. Поэтому придется сказать, фарисеи – это члены союза православных братств, хоругвеносцы.
Но вот недавно в Англии вышел такой контекстуальный перевод, сделанный баптистским пастором. В нем много, на мой взгляд, ненужных вещей, неверных. Но одна фраза была переведена, я считаю, совершенно точно. Это слова Христа: «Горе вам, книжники и фарисеи».
Перевод таков: «Пшли вон отсюда, жадные попы».
Вот как вас шокировали эти слова – так же древних иудеев шокировали слова Христа об уважаемых фарисеях.
Фарисеев уважали в народе, книжников — тем паче. Это были уважаемые люди, а Христос с ними вот так вот жестко – по морде. Поэтому я и говорю, что Христос полемизирует со своими. Апостол Петр говорит, что время начаться суду с дома Божия.
И у этих менял, которые сидели в храме, было совершенно законное право там присутствовать. Их работа была там пасторски необходима. Ибо что они меняли-то? Это не пункт обмена рублей на доллары. Они меняли там нечистые деньги на чистые.
Потому что когда Римская империя оккупировала Палестину, то евреи выторговали для себя несколько важных уступок. Они сказали оккупантам: ну хотя бы территория храма пусть будет неподвластна вам. По нашим еврейским законам – если язычник вошел в храм, то он будет убит, так не вынуждайте нас, евреев, или отрекаться от нашей веры, или убивать ваших солдат и чиновников. И тогда римские власти издали свой закон: если римский солдат зайдет на территорию еврейского храма, римляне сами его казнят. Поэтому в Евангелии упоминается собственно «храмовая стража», то есть слабовооруженная дружина из самих евреев, в задачу которой входит поддержание порядка на храмовой территории.
Вторая уступка была связана именно с деньгами. Внутри храма люди приносят жертвы. Если я живу недалеко от храма Соломонова, я беру барашка и веду его в храм. Но если я живу далеко, то я не буду из Афин тащить своего барашка. Кроме того, есть времена, когда Храму не барашек нужен, а просто пожертвования. Но у меня в Афинах шекели не в ходу, там правят кесари и их динарии. И когда, соответственно, власть Кесаря распространилась на Израиль, он потребовал, чтобы и тут вместо шекелей ходили динарии.
Но динарий кесаря – это же малый походный иконостас. Там на одной стороне божок какой-нибудь изображен, а на другой стороне — кесарь, который тоже считается богом. Языческие идолы иудей не может внести в храм Господень. По этой причине евреи и сказали: »Разрешите нам печатать свою монету при условии, что она не будет выходить за пределы храма. Люди же будут менять во дворе храма языческие монеты на чистые, на которых нет того, что мы считаем идолами. На эти деньги будем приобретать голубков и барашков, которых храм выращивает для жертвоприношений в промышленных количествах.»
Так что обменник в храме был
- а) необходим;
- б) он был порождением религиозной логики, а не корысти.
И поэтому этот поступок Христа оказался тем более неожиданным.
И тем более он был странен, что врагами Христа были, скорее, неторговавшие священники того храма (именно они скоро вынесут Ему приговор), чем менялы. Но Он не жрецов выгоняет, а этих торговцев.
В общем, действия и решения Христа бывают очень непредсказуемы. А потому не может быть полной уверенности в том, что, окажись Он в храме в ту минуту, когда там хулиганили феминистки, то Его бич достался бы именно и только им.
Еще вопрос: кто в большей мере странны Христу – эти девчонки, которые один раз зашли туда, зная, что их ждут поношения за это? Или те, для кого храм – это ежедневная торговля?
Вот эти девки кривляются на амвоне, а вот в 20 метрах от них идет активная торговля сувенирной продукцией (заметьте, вовсе не необходимой для молитв). И вот входит Христос. Вы точно знаете, кому достанется первый бич?
Поэтому я и говорю – молчите.
(Не то, чтобы все хотели, но вот в других школах, как мы узнавали, такое не практикуется)
