Ты это, не зарывай талант. Хорошо выходит, за душу берет.
пасиба, дарахая, но я никуда ничего не зарывала. поверь мне. ;-))))
ну и напоследок. тоже из "из раннего". "лирического". еще из прошлого замужества. ))
зы. девочки, сё, простите, и больше не буду "простынничать"!))) ежели чего, просто промотайте.
"Я хочу рассказать вам о своей свекрови. И об известной мелодии Гершвина «Summertime». И о блинах. И о подушке…
Сейчас этой женщины уже нет на свете, путь земля ей пухом…Она так и не увидела своего единственного внука. Ванечку. А из трех ее внучек самая младшая помнит ее только по фотографиям.
Замуж я вышла очень рано. Взбалмошная столичная девчонка с ярким маникюром и «боевой раскраской» на лице влюбилась в студента, -- будущего железнодорожника – который приехал в Минск проходить практику. Случайная встреча в общежитии и все, прощай, свобода личной жизни. Мой избранник родом из крошечного городка на Витебщине. Мы встречались целый год. И наконец решили осчастливить загс своим присутствием. Родители с обеих сторон не очень восторженно приняли наш выбор. Слишком разный уклад был в обеих семьях. Особенно неодобрительно косился на мои «куцые» маечки и неумение печь пироги свекор. А вот свекровь…
Когда я увидела ее в первый раз, приехав на «смотрины», меня поразили глаза. Глаза моего будущего мужа. Так вот от кого он получил такие «зеркала души». Добрые и наполненные неким удивительным светом. Позже, с возрастом, я для себя стала называть людей, похожих на нее -- люди Света.
Она никогда не ругала меня, не делала мне гадостей, не настраивала своего сына против. Не придиралась и не устраивала скандалов. Когда мы приезжали, всегда расспрашивала, как живем, какие новости. При этом одной рукой смешивала тесто для своих знаменитых кислых блинов, а другой поправляла выбивающиеся пряди из-под косынки. Надо сказать, что у мужа -- трое родных братьев. И когда они все, женатые с семьями, приезжали к родителям, свекрови приходилось готовить на всю ораву. А ей это было в радость, и когда утром шумная гвардия сыновей, невесток и внучек собиралась за столом -- кислых блинов со шкварками хватало всем.
Я очень любила бывать на ее кухне. Смотреть, как она ловко управляется по хозяйству, слушать незатейливые мелодии из всегда включенной радиоточки и делиться с ней какими-то секретами. Как сейчас вижу ее -- маленькую, но все еще стройную женщину, всегда чем-то занятую…
А потом случилось несчастье. Она заболела. Тяжело. И скрывала от родных свою беду до последнего. Когда они со свекром приехали в Минск, где как им казалось должны помочь, -- столица все-таки, -- и остановились у нас, каждый день к нам приходили их родственники. Утешали, подбадривали, давали чудодейственные рецепты. Но было поздно. А врачи только руками всплеснули: «Почему? Почему вы не обратились раньше? Ведь можно было все исправить!».
Свекры привезли нам тогда в подарок большую подушку. Нам она была ни к чему…Мне бы поблагодарить и забрать ее. Да хоть на дачу потом. Но нет. Вежливо дала понять, что везите ее обратно, подушку эту. И они увезли. Как будто беду свою, которая так и осталась с ними. Свекровь безропотно вернулась домой. Умирать.
…Помню наш приезд на 9 дней. Утро. Младшая невестка вызвалась нажарить блинов, но на всех завтрака не хватило. Случайно я услышала у дверей спальни, как она шептала своей маленькой дочке -- кушай быстрей, а то тетя придет, и тебе блинчика не хватит. Конечно, это была шутка. Но у меня сжалось сердце. Я поплелась на кухню. Пустую. Без хозяйки. Май. Жара. Распахнутые настежь окна. Из радиоточки хрипло надрывался Армстронг: «Summerti-i-ime, and the livin' is e-e-e-asy…». Я сидела за столом и молча плакала, почему-то только сейчас осознав, что больше не будет блинов. На всех. С тех пор я не могу слушать эту мелодию Гершвина спокойно.
…Я больше не езжу в тот городок. Хотя муж ездит к отцу постоянно. А я…Мне просто больше не к кому туда ездить…"