Коты Жировицкого монастыря
В жизни любой обители коты играют особую роль. Они являют собой своеобразное «утешение братии», так как всегда приятно остановиться, полюбоваться котиком, почесать у него за ушком и услышать в ответ благодарное мурлыканье… Но это далеко не всё. Жизнь котов загадочна и не так уж проста, как может показаться на первый взгляд.
Коты уже по самой своей природе имеют некую мистическую экзистенциальную общность с монахами: кот, как и монах, всегда — «монос». Аксиоматичным и вполне расхожим является мнение, что «кошка гуляет сама по себе». Днем кот выглядит совсем невзрачным, неинтересным — кажется, что он равнодушен ко всему, кроме еды. Однако ночью для кота настает время подвигов. Также и у монахов — жизнь внешне ничем не примечательная и даже, можно сказать, очень скучная, однообразная, но внутри — «невидимая брань» и «мильон терзаний»!..
Как и в любом большом и известном монастыре, в Жировицкой обители бывает много котов. Бывать-то они бывают, но, увы! — долго не задерживаются. Наш монастырь — довольно строгий,и это обстоятельство имеет серьезные последствия для котов: среди них прослеживается большая «текучка» — остаются единицы, особо себя зарекомендовавшие. Об этих-то местных котах-старожилах и хотелось бы поведать снисходительному (будем надеяться) читателю.
Кузьма-исихаст
Глядя на него, вспоминаешь далекое детство и любимую сказку «Дзед і каток — шэры лабок». Кузьма — огромный серый котяра, который отличается особой любовью к созерцательности. Он может стать посреди дороги и застыть на несколько минут, а то и на полчаса. Вполне возможно, что в это время Кузьма находится — говоря аскетическим языком — «в состоянии восхищения». Автору данной статьи певчие архиерейского хора рассказывали, что они как-то не могли проехать через монастырские ворота, так как Кузьма ушел «во области заочны», стоя прямо в воротах. Водитель, конечно, сигналил, но это ничего не дало. Пришлось выйти из «бусика» и передвинуть кота на обочину.
Семинаристы называют его… Тайсоном (по имени всемирно известного боксера Майка Тайсона). Дело в том, что у Кузьмы перебитый, сплющенный нос, как это бывает у боксеров. «Никто не знает – когда и откуда он появился, но по всему видно, что этот парень много повидал в жизни… — сказал мне один брат-семинарист. — Пришел в монастырь уже побитый жизнью, поэтому и ценит свое положение… Заметь, он никогда не делает резких движений: голову поворачивает медленно и смотрит внимательно — медитативно».
Кузьма имеет «дар слез» — глаза у него постоянно слезятся, и некоторые распускают слухи, что он, дескать, больной, заразный… Но тот факт, что он — долгожитель, никем не оспаривается; вполне вероятно, что Кузьма, как кот с подлинно монашеским устроением, страдает за грехи всего кошачьего мира… К тому же, монастырь — лечебница по определению. Можно вспомнить замечательную историю об одном коте, попавшему в обитель с перебитой лапой. В конце концов, лапу пришлось удалить хирургическим путем с помощью ветеринара. Кота отправили поправляться на монастырскую ферму, где он и остался.
Как любой кот-одиночка, Кузьма никогда не напрашивается на человеческое внимание, однако и не бегает от последнего: он смиренно позирует туристам-фотографам и снисходительно позволяет угощать себя сердобольным тетенькам-паломницам. Конечно, он любит хорошо покушать, ибо мыслительно-созерцательная деятельность требует много калорий, но заниматься тайноядением на глазах у всего монастыря как-то неудобно. К тому же, паломники — паломниками, а обед — по расписанию. Кузьма в этом плане строго соблюдает монастырский устав, и после братских трапез его всегда можно увидеть возле кухни. Во время постов Кузьма, как и все монахи, заметно худеет.
Пятнистая
А вот и представительница кошачьего прекрасного пола. Кошка — легенда. Известна своей чистоплотностью и некой артистичной грациозностью. Есть в ней что-то драматическое, какой-то внутренний надлом и широта натуры, чем отличаются героини произведений Федора Михайловича Достоевского.
Рожать она предпочитает в печках старинного (XVIII века) бывшего братского корпуса, где сейчас живут семинарские преподаватели. Пятнистая всегда зорко следит, чтобы на территории обители не гуляли бродячие собаки — она тут же пантерой бросается на них и изгоняет на «страну далече» — за территорию монастыря…
Однажды она даже помогла расправиться с сумасшедшей лисой. Дело было ночью. Эта лиса уже не раз наведывалась в монастырь, но на этот раз она вела себя совершенно необъяснимым образом: рвалась в сторону трапезной, хотя там стояли уже двое дежурных с рогатинами. Но болящая лиса, не взирая ни на какой звериный «здравый смысл», все норовила как-то проскользнуть. Пятнистая до поры до времени флегматично наблюдала за этой сценой. Наконец, ее кошачье терпение лопнуло: она стремглав бросилась на лису, которая, не вступая в схватку, поспешно ретировалась.
Летом воскресная полунощница проходит в Явленском храме, двери которого в это время не закрывают. Пятнистая частенько сидит на ступеньках храма, отгоняя заспанных ежей и ласок (маленьких коварных полуенотов-полубелок).
Самый замечательный случай из копилки добродетелей Пятнистой: усыновление подброшенного котенка.
Дымок
Породистый, пушистый, благородный — на всех он производил весьма приятное впечатление. Очевидно, именно благодаря своей красоте он и стал жертвой похищения — такова официальная версия исчезновения Дымка из монастыря. Жил он на пасеке у иеромонаха Евсевия, поэтому имел, в отличие от других котов, постоянную прописку и уверенность в завтрашнем дне. Это был кот-загадка… Старший дежурный по монастырю уверял меня, что если сказать проходящему мимо Дымку: «ДЫМКА!», то кот, подпрыгнув на месте, начинает радостно кататься на спинке. «Похоже на эпилепсию!» — подумал я, однако, решил все же как-нибудь это проверить. И вот однажды, когда никого рядом не было, я елейным голоском пропел проходящему мимо коту: «ДЫ-Ы-ЫМКА!»… О, с каким холодным равнодушием и даже презрением взглянул он на меня. Это был подлинно монастырский кот, исполненный внутреннего благородства, чуждый всякой дерзости и свободного обращения, столь порицаемого Святыми Отцами!.. Мне было очень стыдно.
Была у Дымка и своя страсть — обычная мужская слабость к винопитию, правда в кошачьем варианте вместо вина была валерьянка. В кризисные периоды Дымок нервно крутился возле монастырского фельдшерского пункта, и беда, если кто по неведению пропускал его туда… В эти, поистине скорбные, минуты Дымок не владел собой — им владела страсть.
Необходимое послесловие. Автор данной статьи ни в коей мере не хотел подать повод для того, чтобы в образах котов читатель увидел каких-либо насельников монастыря. По этой причине пришлось даже опустить кое-какие факты из жизни наших любимцев. Увы и ах! — эта наша неискоренимая склонность во всем видеть только себя…
Коты действительно часто перенимают характеры своих хозяев — даже внешне становятся похожи на них. Однако монастырские коты — особая статья. Здесь они никому не принадлежат, а являются свободными членами общежительного братства.
Если быть до конца откровенным, необходимо отметить, что для того, чтобы приручить кота, необходимо много смирения — а где оно сейчас, и что это вообще такое? В житии преподобного Нектария Оптинского описан такой эпизод. У старца был кот, который очень любил его и во всем его слушался. Отец Нектарий по этому поводу говорил: «Вот святой Герасим Иорданский приручил льва, а мы — малы. У нас — кот».
Монахи последних времен не справляются даже с котами, поэтому наши коты не похожи на нас: у них — своя жизнь, свои проблемы… Их кошачье монашество в чем-то гораздо выше, идеальнее нашего — хотя бы потому, что, как говорят ученые люди, у животных нет души. Впрочем, глядя на заплаканные глаза Кузьмы-исихаста или на материнскую жертвенность Пятнистой, начинаешь в этом сомневаться…
послушник Георгий (Халиманков)
Казак какой-нибудь?