"Но какие то перемены явно неизбежны, если Церковь не желает превращаться в такой же отживший элемент истории, как, скажем, Священная Римская империя, которая некогда была олицетворением, пусть и номинальным, её светской и мирской власти.
В худшем случае Церковь способна создавать — как часто делала это в прошлом — тиранию, столь же всеобъемлющую, столь же подавляющую, столь же пагубную, столь же чудовищную, как и тирания любой светской диктатуры.
В лучшем случае она способна давать утешение, убежище, совет, поддержку, помощь, понимание и один из многих путей — не обязательно «религиозных», — ведущих к ощущению сакрального. Но притязание любого подобного института в со-временном мире на безоговорочную монополию на истину и тем более на «спасение» есть высокомерие, сравнимое только с грехом гордыни, за который, по преданию, Люцифер был изгнан из рая...
Чтобы выжить, необходимо приспосабливаться. Чтобы обрести зрелость, однако, необходимо делать нечто большее. Для этого необходимо обратиться к прошлому, признать его и интегрировать в новую целостность, исправляющую все прежние перекосы. Прошлое нельзя отрицать, или игнорировать, или отвергать, или высокомерно предавать забвению.
Со времён своего начального становления организованная религия пыталась охватить и объяснить две сферы непознанного — то, что находится внутри человека, и то, что лежит вне его, в мире природы и в космосе вообще.
По мере развития западной цивилизации топография обеих сфер непознанного обретала благодаря науке и психологии всё более и более конкретные очертания. Эта территория уже не кажется столь неизвестной, как когда то, и организованная религия потому отступилась от неё. В сфере непознанного, что лежит вне человека, организованная религия неохотно ретировалась перед явно неотвратимым наступлением науки.
В сфере непознанного, что находится внутри человека, организованная религия всё более теснима психологией. На обоих фронтах организованная религия постаралась провести как можно более планомерный отход. Вместе с тем, несмотря на продвижение науки и психологии, несмотря на отступление с боями организованной религии, огромные участки этой территории (как внутри, так и вовне) по прежнему остаются непознанными.
Может казаться, что непознанное всё больше удаляется, но едва ли оно когда нибудь исчезнет совсем, едва ли оно когда нибудь будет всецело и полностью изучено и нанесено на карту. В лучшем случае наивно думать, что в один прекрасный день мы будем знать решительно всё. Нет, в нас самих и в окружающем нас космосе обязательно будет оставаться элемент подлинной тайны. Да и вряд ли бы мы захотели, чтобы было по другому.
Организованная религия по-прежнему способна играть важную роль в нашей жизни, в нашем обществе, в нашем мире. Для тех миллионов, которые прибегают к ней в поисках утешения, ободрения, сострадания, понимания и даже мудрого руководства, Церковь не должна сводиться к отжившему институту или превращаться в осколки давно минувшей истории подобно Священной Римской империи.
Новые и более прочные мосты должны быть наведены с другими христианскими конфессиями, со всеми нехристианскими вероисповеданиями и религиозными направлениями. Такие же мосты должны быть наведены с наукой и психологией, с тем, чтобы две главные соперницы организованной религии по попыткам нанести на карту непознанное могли углублять наши знания там, где это возможно, не переступая между тем границ владений под-линной, действительной и необходимой тайны. "
Майкл Бейджент, Ричард Ли
"Цепные псы церкви. Инквизиция на службе Ватикана"