"Мои дохристианские воззрения слишком тебе известны,— пишет чрезвычайно образованный человек, бывший революционер, пришедший через толстовство к Церкви,— напомню лишь о нашей теории самоспасения: "человек по существу, добр, добр собственно его умопостигаемый характер, а если его эмпирический характер, обусловливающий все дурные поступки и зол, то изменить этот последний и уничтожить в себе эгоистические навыки, ставшие второй природой, дело возможное: стоит только протереть "стекла фонаря", и свет, заключенный в нём, польется на все окружающее. Но, несмотря на протирание стекол своего "фонаря", я радикальной перемены в сердце своем не чувствовал и смутно сознавал, что au fond оно по прежнему остается "каменным". Сознание своей "ветхости" жестоко мучило меня, а выхода из этого "тупого угла" я не находил. Но вот раз, когда я углублялся в самого себя, точно молния прорезала мое сознание, и я увидел, что зол не эмпирический, а мой умопостигаемый характер, что зла сама моя природа в основании, зла моя духовная область, лежащая за пределами моего сознания. Само -исправление, стало быть, дело невозможное, равно как и само -спасение: из зла добра не выведешь. Совесть! Но она явственно говорит, обличает и судит только по совершении дурного дела. Да к тому же совесть, как отголосок Суда Божия, не так-то легко отличить от совести, как отголоска суда человеческого, сословного, личного (как нарушения собственных принципов). Мне стало ясно, что мои злые влечения, мысли, дела свидетельствуют лишь о характере источника, из которого они проистекают…"
"Так вот почему,— шептал я,— она, эта "искра", несмотря на все усилия, не возгоралась в душе моей! Так вот откуда это самочувствие Каина, приносящего жертвы, но непринимаемые Богом! И все мои внешние добродетели представились мне не более, как жалкими пустяками, как богопротивным лицедейством… Это открытие, в его целом, потрясло мою душу до основания. Я чувствовал, что не только топчусь на одном месте, но что я погибаю… Что же это такое, и что такое "я", наконец?"
"И я самоопределился так: "Ты,— отвечал мне мой внутренний голос,— стоик, драпирующийся в дырявую мантию своих самодельных добродетелей; ты — полубуддист, полупантеист, насильственно приплетший к своему миросозерцанию заповеди Христа; но главное, ты — кающийся интеллигент, но, в безумии своем, кающийся не перед Богом спасающим, а перед народом, этими голодными и холодными, которые так же не могут отпустить тебе твоих грехов, как не властен ты сам изменить свое злое настроение на доброе; словом, ты христианин без Христа!"
....
"Ты задумайся всею мыслью и всем сердцем прочувствуй: никто на всем свете,— и менее всего ты сам,— не может поручиться, что завтра, завтра ты встанешь с постели живым, безбедно переплыв ночь". Так пишет студент университета своему бывшему приятелю — толстовцу,—и продолжает: "живее и чаще думай о твоей личной смерти: ежедневно хотя бы 15 минут на ночь. Куда же мы пойдем, вышедши из тела? Неужели мое тело — это "я"? Нет,— слышен где-то из-под спуда тела голос.— Тело уснет, но "я", вышедши, буду жива. Вот то "я" и есть настоящее, подлинное. И если ты ежедневно настойчиво будешь допрашивать это придавленное телом "я" и будешь допрашивать, поставив его под угрозу завтра предстоящей смерти, то узнаешь от него нечто поразительное, что тебя сначала ужаснёт, но потом обновит, как обновило меня: ты узнаешь, что ты, истинный ты, бессмертен, что смерть лишь дверь в новую бесконечную, блаженную или ужасную жизнь, которую лишь одну и достойно человеку иметь ежеминутно в виду и к ней готовиться. Ты узнаешь ощутительно, что эта жизнь лишь странствование, и что не надо ничего любить в этом мире, ни к чему привязываться, ибо всё может быть отнято завтра. Не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего (Евр. 13, 14)"
http://www.pravmir.ru/zabytyj-put-opytnogo-bogopoznaniya/#ixzz2qjrgJ21A