А у нас кесарево
Заранее прошу прощения, если рассказ получился слишком растянутым. Но именно такими мне вспоминаются мои роды.
Начну по порядку. Где-то в 28 недель гинеколог с прискорбием отметила, что малыш лежит попкой вниз, посоветовала делать упражнения, чтобы ребенок мог перевернуться. К слову, упражнения эти (и не только эти, но и многие другие) я выполняла вплоть до дня операции, как Вы догадываетесь, увы, безуспешно. В 38 недель мы с мужем поехали во второй РД договариваться о родах с тазовым предлежанием. С этого момента начинаются мои мытарства. Во-первых, мне делают УЗИ и выясняют, что малышка очень маленькая (предположительный вес 2300), ставят предполагаемый диагноз: синдром задержки развития плода. У нас шок: в течение 38 недель у нас все было замечательно: анализы, УЗИ, осмотры – все в полном порядке, а теперь – такое???? (позже на УЗИ выявили, что у нас этого, слава Богу, нет). Во-вторых, мне советуют лечь в отделение патологии и покапать лекарство, которое поспособствует улучшению кровообращения между плацентой и плодом и, таким образом, ребенок начнет хорошо прибавлять в весе. В понедельник утром муж привозит меня в приемный покой, откуда меня забирают в родзал с подозрением на подтекание вод. Через минут 30 из родзала я, провожаемая недоуменными взглядами студентов – медиков, отправляюсь в патологию, т.к. оказалось, что у меня всего лишь начала отходить слизистая пробка. В течение 5 дней мне то говорили, что ребенок подрастет и я смогу рожать сама, то констатировали, что мне светит однозначное кесарево (это при всем при том, что мы с мужем всю беременность готовились к партнерским родам и другого варианта представить себе не могли). На осмотре побывали и зав. патологией, и некое светило науки и начмед. Мнения разделились. Обсудив все с мужем, помучавшись и, наконец, распрощавшись с мечтами о партнерских родах, совместно решили – делаем кесарево, т.к. в нашем случае для ребенка это менее опасно, поскольку для маловесной малышки слишком высок риск травматичности при прохождении через родовые пути сначала маленькой попки, а затем более крупной головки.
В четверг к вечеру я почувствовала тянущую боль внизу живота. Ночью начались схватки с интервалом в 7 минут. Я лежала и молилась, только бы не разродиться посреди ночи. До утра мы дотянули, но рассказав заведующей о своем ночном бдении, была удивлена ее решением – схватки остановить, т.к. ребенок еще не набрал хороший вес и рожать самой нельзя. После нескольких уколов схватки не прекратились, но интервалы между ними стали нерегулярными. Так незаметно закончился день, и подошла следующая ночь. Но т.к. я знала, что в эту ночь будет дежурство зав. 1 патологией (которая меня и наблюдала), мысли типа : «ой,чтожесомнойсделают» уже не лезли в голову. А схватки все усиливались. В итоге, в 23 часа меня ведут на операцию. Уже не страшно – все решено, да и прихватывает уже хорошенько. Иду ногами, в лифте меня почему-то укладывают на каталку и везут на ней по коридору операционного отделения. В конце коридора меня поднимают, и дальше я иду опять ногами. У дверей операционной меня встречает анестезиолог, предлагает выбрать анестезию, выбираю общий наркоз, т.к. эпидуральную предлагает очень неуверенно. Далее в памяти кадры как в кино. Впускают в операционный зал, велят залазить на стол. Он высокий. А я пока все еще беременная. Пытаюсь подпрыгнуть. Схватка. Дышу как паровоз. Ловлю недоуменные взгляды. Подвигают стульчик, с помощью которого я попадаю-таки на стол. Процедура привязывания рук-ног не из приятных. Дают маску. Вдох. Еще вдох. Потолок накреняется, я понимаю, что уже отрубаюсь….
Очнулась я уже в отделении интенсивной терапии. Первый вопрос: как мой ребенок. Услышав, что все хорошо, малышка вполне здорова, хотя и очень маленькая, я снова проваливаюсь в сон. В реанимации я провела сутки. За это время я срочно училась вставать, ходить, двигаться, т.к. хотелось поскорее забрать мою девочку. До перевода в послеродовое отделение я не выдержала, упросила медсестру сходить со мной навестить мою малышку. Когда я увидела этот сверточек в платочке из пеленки, который тихо посапывал в детском «корытце», слезы брызнули из глаз. Было и счастье, и умиление, и сожаление, что она так долго пробыла без меня одна. Теперь мы все время вместе.